Жизнь и стихи Наталии Симмелиди

Она родилась в Александрии при царской России, а умерла, когда разваливался СССР. Прожила долгую жизнь. Мечтала стать актрисой, а стала учительницей. Играла в театре. Была знакома с академиком Филатовым, поэтом Леонидом Черновым (Малошийченко) и композитором Леонидом Усачевым. Видела Веру Холодную и Владимира Маяковского. Сменялись эпохи, жизнь диктовала свои условия, но взращённое родителями умение видеть во всем прекрасное и стихи помогали выстоять в любых обстоятельствах. Оставленное ею наследие – стихи в местной газете, книга, изданная в 1938 году и фотографии, хранящиеся в Александрийском городском музейном центре, дают представление о жизни наших земляков в прежние времена. Но лучше всего расскажет об этой женщине, ее судьбе и временах, которые ей пришлось пережить, ее автобиография. Она написала ее в 1967 году, когда ей было за 65, и назвала «Отрывочные воспоминания». К ним — эпиграф: «Воспоминания делают нас и моложе, и старее».  Александрийская учительница и поэтесса Наталия Симмелиди – творческая женщина, причастная к развитию литературного процесса в Александрии:

«Я помню себя еще совсем маленькой, – лет трех. Мы ехали на вокзал на извозчике: я, мама, папа и бабушка. Собственно, бабушка нас только провожала, – мы уезжали в Вильно. Я сидела у бабушки на руках и крепко сжимала ее подарок – серого плюшевого зайца.

Вильно – чудесный город, где мне суждено было прожить восемь лет вплоть до преждевременной смерти моего горячо любимого отца. Он был грек по национальности, юрист по образованию. Отец и мать были любителями и ценителями музыки и приучали меня слушать ее. Меня часто брали в оперу, концерты. Впоследствии, когда я начала учиться игре на рояле, оказалось, что у меня прекрасный музыкальный слух. Заветной мечтой стало поступление в консерваторию. Этой мечте не суждено было сбыться. Смерть отца нарушила и изменила все планы…

Он умер в Алупке, в санатории, от скоротечной чахотки 35 лет от роду. Нам с мамой пришлось оставить полюбившийся нам город Вильно с его чарующей природой и памятниками старины. В 1912 году мы вернулись в город, где я родилась в 1901 году, – в Александрию. Приехали мы к нашей дорогой бабушке на время, чтобы выплакать у нее на груди свое неизмеримое горе, но остались навсегда. Жила бабушка на Центральной улице (теперешней Шевченко) в небольшом, но уютном домике, при котором был садик. Собственно, и домик, и садик принадлежали не бабушке, а ее сыну – учителю музыки, который имел специальное музыкальное образование – закончил Варшавскую консерваторию по классу капельмейстера. Дядя Саша настаивал, чтобы я продолжала заниматься музыкой. Но надломленная потерей отца и очень слабая здоровьем, я уставала от многочасовых упражнений на пианино, а иначе было нельзя. Дядя всегда вспоминал, как говорил Шопен: «Если бы я не играл ежедневно  по шесть часов, я перестал бы быть Шопеном». В конце концов, врач запретил мне заниматься музыкой. Надо было много времени отдавать учебе, мама всегда напоминала мне: «У тебя нет отца, ты должна надеяться сама на себя, у тебя должны быть прекрасные документы об образовании». Гимназию я закончила с золотой медалью. Высшего образования получить не удалось – не было средств. И только в конце педагогической деятельности я поступила на заочные курсы иностранных языков, но так и не закончила их из-за слабости зрения.

Почти со школьной скамьи я поступила на работу учительницей, и 31 год, 6 месяцев и 12 дней проработала на этом поприще, и все это время только в Александрии. Мама моя тоже учительствовала 27 лет в школах нашего города. Бывало, что мы работали с ней в одной и той же школе, вместе писали планы, обдумывали и обговаривали наши школьные дела, делились впечатлениями, полученными от знакомства с ребячьими душами. Мы крепко любили детей, а они нас.

От родителей я, вероятно, унаследовала любовь к театру и мечтала стать актрисой. Надо сказать, что кроме желания, у меня были и способности – еще в школе педагоги оставались очень довольны моей выразительной декламацией стихов. Когда я была в 8 педагогическом классе, у нас образовался любительский драматический кружок, в состав которого входили гимназисты и гимназистки. Руководила кружком жена александрийского врача-хирурга Феликса Карловича Бергмана – Агриппина Семеновна. С большим успехом прошли пьесы «Дни нашей жизни»Андреева, «Иван Мироныч» Чирикова и «Человек в футляре». Газетная рецензия, написанная Леонидом Черновым (Малошийченко), впоследствии – известным писателем (он, кстати, суфлировал нам в этой пьесе), нас не удовлетворила. И мы со свойственным юности задором в отместку написали и посвятили ему стихотворение:

Леонид сидел в футляре, и мечтал о лютой каре, –

О спектакле размышляя, В гневе губы он кусал.

Гимназистки, гимназисты разве могут быть артисты,

В храм искусств являться смело и разыгрывать умело?!

Так он,  бедный, размышлял, И всю пьесу прозевал…

Наш совет ему – остаться

В скромной должности суфлера;

В рецензенты ж не соваться,

Дабы не было позора.

 С Л.Черновым я встречалась на репетициях и два раза он был у меня дома, читал свои стихи. Позже, играя в любительских спектаклях,  мне приходилось сталкиваться с Леонидом Усачевым (певцом, композитором и дирижером. – Авт.) . Кажется, в 20-ом году в Александрии открылась театральная школа, куда я поступила после предварительного экзамена. Среди экзаменаторов был Илья Туровский, теперь заслуженный артист Набатов. Школа просуществовала почему-то недолго, но оставила по себе самые хорошие воспоминания.

Во время поездок в Одессу мне приходилось встречать не только на экране, но и на улице, в парке артистку Веру Холодную, которая казалась мне пределом совершенства в области кинематографического искусства.

С самого раннего детства я, как говорил папа, страдала «писательским зудом». В 8 лет, будучи в первом классе, я написала пьесу в 8 действиях, разучила ее с соседскими ребятами и однажды в праздник предложила гостям посмотреть выступление. После 4 акта зрители запротестовали и стали просить отложить продолжение на следующий день. Я – автор – долго не соглашалась, сердилась и даже плакала, но, в конце концов, мама убедила меня пойти навстречу гостям. Любила я писать и стихи. В семь лет сочинила послание бабушке:

Милый мой бабусик! Маленький ты мой!

Приезжай скорее К нам на Рождество!

Если ты приедешь – Будет торжество.

Если не приедешь – Не буду любить.

А разве ты хочешь Это заслужить?

В ранней молодости увлекалась поэзией Тютчева, Фета, Апухтина, Бальмонта, Брюсова, Ахматовой. Пыталась подражать им. Некоторые из моих стихов понравились академику Владимиру Петровичу Филатову, и он мне написал об этом. (У Филатова Н.Симмелиди лечила зрение. – Авт.). Самыми удачными стихами собственного сочинения считаю детские. Сказка «Сосунок в лесу» была напечатана в журнале «Штурм» и издана отдельной книжкой в оформлении художника М. Погрибняка. Много стихов напечатано в местных газетах «Ленінський прапор» и «Трибуна шахтаря». В годы войны я посылала свои стихи мужу на фронт, они нравились бойцам, которые даже пели мой «Ответ на «Огонек»:

Скоро, скоро закончится эта злая война.

Скоро, скоро воротится золотая весна.

И счастливый, и радостный молодой паренек

Завернет к милой девушке на родной огонек.

И расскажет любимая, как жила без него.

Как считала минуточки до приезда его.

Как гордилась победами наших славных бойцов,

Как хранила заветное золотое кольцо.

Понравились они и заместителю командира дивизии по хозчасти Аскинази. В благодарность за стихи и письма, которые посылали бойцам я и мои ученики 2-го класса, он выслал нам две ценные посылки с шерстяными тканями. Всем девочкам были сшиты одинаковые платьица, а мальчикам – костюмчики. Одето было 30 человек. Об этом случае было написано в нашей местной газете.

Но, разумеется, творчество мое не на высоте, иначе оно получило бы большее признание. Телешов говорил (о Слюзове, кажется): «Особенностью его было не то, что он сочинял стихи, а то, что не писать стихов он не мог». То же могу сказать о себе.

Не могу не вспомнить свою мимолетную встречу с поэтом В.Маяковским. Это было в Одессе. Зашла я однажды в книжный магазин, где работала моя знакомая, и застала там молодого, очень высокого человека в кепке, оживленно с ней беседующего. Увидев меня, знакомая обратилась к собеседнику: «Вот еще одна поклонница Вашего таланта». Молодой человек внимательно посмотрел на меня и предложил: «Ну, прочитайте мне наизусть какие-либо строчки из произведений Маяковского». Я растерялась и сказала первое, что пришло в голову: «Все чаще думаю, не поставить ли точку пули в своем конце». Он громко рассмеялся: «Нет, Вам больше подходит: «И жизнь хороша, и жить хорошо!» Взяв свою покупку, он ушел, а знакомая сказала: «А знаете Вы, кто это был? Как же Вы не узнали? Сам Маяковский!» 

Вот вспоминаю минувшее, и не верится, что мне уже 65 лет, что я уже «по ту сторону холма». Надо стараться жить до конца, не складывая крылья, надо очень стараться! Старым быть неприятно, но еще хуже быть устаревшим. Мой самый близкий друг и муж – Николай Дмитриевич Генин – не раз говорит мне словами поэта Кедрина:

Та говоришь, что наш огонь погас,

Твердишь, что мы состарились с тобою.

Взгляни ж, как блещет небо голубое!

А ведь оно куда старее нас!…

Забытое имя Натальи Симмелиди вернула из небытия Валентина Московчук – учитель украинского языка и литературы АУВК №17 – лицей, создательница кабинета литературного краеведения. Валентине Владимировне пришлось потрудиться, чтобы собрать сведения о жизни поэтессы и ее работы. Иногда люди шли навстречу, иногда за информацию приходилось платить. Но результат стоил того.

Родилась Наталия Симмелиди 11 февраля 1901 года, и при рождении имела фамилию Сумелиди. Когда и почему буква «у» была заменена на «и», неизвестно. Отец Наталии – грек по национальности Александр Иванович Суммелиди – был коллежским асессором, мать Антонина Ивановна – учительницей, окончила Полтавскую женскую гимназию. В 1918 году окончила Александрийскую восьмиклассную гимназию и, как написано в аттестате, «удостоена звания учителя начальной школы». К тому времени царской России уже не было, и свои порядки устанавливала новая, советская власть.  

В аттестате о присвоении звания учителя начальной школы, выданном в 1936 году, фамилия Натальи Александровны написана уже Симмелиди. В каких именно школах она преподавала, неизвестно, кроме того, что работала в детском доме, который был на территории теперешней гимназии №1 им. Т. Шевченко. В ее биографии вообще много белых пятен. Сколько лет прожила, где похоронена, кем был ее муж Николай Генин (1904 года рождения, похоронен в Александрии)? Были ли у них дети? Об этом пока ничего не известно.

В литературной деятельности ее поддерживал профессор медицины Вячеслав Снежков, который до революции был скрипачом Одесского Императорского оркестра, а живописи учился у Кириака Костанди. Свела судьба Наталию Симмелиди и с Борисом Йогансоном – художником, графиком, педагогом, руководителем творческих мастерских Академии искусств. Он рисовал декорации, гримировал артистов и иногда сам исполнял роли в любительских пьесах. С Наталией Александровной они вместе играли в водевиле «Тайна садовой калитки».

Стихи Наталии Симмелиди публиковались в местной прессе с 1944 по 1988 год.

В этом году на краеведческих Куценковских чтениях в Кропивницком Валентина Московчук выступила с докладом и презентацией о Наталии Симмелиди. Вот несколько стихов поэтессы.  

Мама

Опять моя мама со мною,

Как долго ее я ждала!

Она написала: приеду весною.

И правду сказала она.

Приехала ночью. Тихонько, тихонько

В окно постучала мое.

О, как широко мы ей двери раскрыли!

И как обнимали ее!

Потом вместе с нею

Легла я в кроватку, но спать не могла до утра.

Как много мне мама в ту ночь рассказала!

Она – лейтенант-медсестра.

Я слушала маму

И в руки медали,

И орден блестящий брала.

И думала: если б и я такой храброй, такой героиней была!

Письмо от папы

Долго ждали мы вести от папы:

Наконец дождалися письма.

Написал его папа в землянке,

Над которой кружилась зима,

Над которой носились снаряды,

И чужой пролетал самолет.

Подымалися к звездам ракеты,

И строчил по врагу пулемет.

Пишет папа: «Мой тусклый фонарик

Освещает досчатый мой стол.

Разбираю каракули Наты.

Десять раз из подряд прочел.

И спешу поскорее ответить, —

Через час ожидается бой…

Все ж кота дорисую дочурке.

Вот такие усы! Хвост трубой!

Знаю, девочка будет довольна,

Что у котика розовый нос».

Вот такое сегодня от папы

Письмоносец письмо мне принес.

Читайте также: Кабінет літературного краєзнавства – у ТОП-100 кращих в Україні — Zametka — Новости Александрии

Междугородный телефон в Александрии в 1913 году — Zametka — Новости Александрии